События минувших выходных вокруг Ормузского пролива, когда движение судов сначала было возобновлено, а затем вновь фактически остановлено, показали, что будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остаётся неопределённым. Уже сейчас ясно: даже после достижения мирных договорённостей возврат к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
В ответ на американскую морскую блокаду силы Ирана ужесточили контроль над проливом: были обстреляны несколько судов и распространены предупреждения для экипажей о закрытии прохода. За несколько часов до этого власти страны заявляли об открытии судоходства. Позднее американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По спутниковым данным, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти всего три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Фактическое закрытие пролива произошло после начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по целям в Иране. С того момента движение через Ормузский пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия для энергетического рынка оказались быстрыми и тяжёлыми. В Персидском заливе заблокированными остались около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный удар по экономикам многих стран от Азии до Европы.
Военные действия также причинили долговременный ущерб энергетической инфраструктуре и серьёзно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Главный вопрос сейчас — как будет идти восстановление и когда отрасль сможет приблизиться к довоенным масштабам операций.
Темпы нормализации зависят не только от хода переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от чисто практических факторов: организации логистики, доступности страхования для танкеров, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев снова заходить в зону повышенного риска.
Первыми покинут Персидский залив примерно 260 судов, которые застряли там с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам компании Kpler.
Ожидается, что значительная часть этих объёмов будет направлена в азиатские страны, на которые в обычных условиях приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и около 90% поставок СПГ. По мере ухода загруженных судов в Персидский залив начнут заходить более 300 танкеров без груза, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к основным погрузочным терминалам — таким, как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это эквивалент примерно 20 суток добычи. Переполненные резервуары фактически не оставляют пространства для наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не будет возобновлён.
Даже после открытия пролива логистика танкерных перевозок станет серьёзным ограничителем для восстановления потоков энергоносителей. Рейс туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии обычно занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительным фактором риска может стать дефицит самих танкеров: многие суда были задействованы в доставке нефти и СПГ из Америки в Азию, при том что такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Возвращение баланса торгового флота и восстановление нормального ритма погрузочных операций в Персидском заливе, по прогнозам, будет неравномерным и даже при благоприятном сценарии займёт не менее восьми–двенадцати недель.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного увеличения загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу остановленных в ходе боевых действий нефтеперерабатывающих заводов.
Это потребует сложной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в разгар конфликта. Скорость восстановления будет зависеть и от наличия свободных ёмкостей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимозависимость: без судоходства невозможно нарастить добычу, а без роста добычи трудно наладить устойчивые перевозки.
Согласно оценкам МЭА, приблизительно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенные объёмы добычи примерно за две недели. На ещё одной трети месторождений на восстановление потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся примерно 20% объектов, где добывается эквивалент порядка 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, возобновлению работы мешают серьёзные технические сложности. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением приведут к тому, что ремонт и восстановительные работы растянутся на многие месяцы.
Существенный ущерб нанесён и крупным объектам газовой инфраструктуры. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре вывести из строя оказалось около 17% мощностей, и их полное восстановление может потребовать до пяти лет. Часть стареющих и технологически сложных скважин, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернётся к прежнему уровню добычи.
Долгий период снижения поставок со временем можно компенсировать бурением новых скважин в странах региона, однако этот процесс, по оценкам экспертов, займёт не менее года и возможен лишь в условиях устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда скопление танкеров будет ликвидировано, а добыча достигнет устойчивых объёмов, Ирак и Кувейт смогут постепенно отказываться от режима форс‑мажора по экспортным контрактам. Эти положения позволяют временно прекращать поставки при наступлении неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при самом благоприятном развитии событий — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек конфликта и ограниченном характере инфраструктурных повреждений — полное возвращение к довоенным масштабам операций в регионе в ближайшие годы выглядит маловероятным.
