Дело «гиперзвуковиков»: 11 учёных, многие пожилые, приговоры и смерти
В начале мая суд в Новосибирске приговорил двух физиков к реальным срокам в 12,5 года по обвинению в госизмене. Эти приговоры стали частью так называемого «дела гиперзвуковиков» — самого масштабного уголовного преследования учёных в современной России.
11 учёных за 11 лет
- Владимир Лапыгин — задержан в 2015 году, тогда ему было около 75 лет; дело положило начало всей серии преследований.
- Виктор Кудрявцев, 74 года — сотрудник ЦНИИмаш; следствие приостанавливалось по медпоказаниям, он год провёл в СИЗО и скончался после осложнений в 2021 году.
- Роман Ковалёв, 56 лет — сотрудник МФТИ и ЦНИИмаш; приговорён в 2020 году к 7 годам, затем освобождён по болезни и умер вскоре после освобождения.
- Анатолий Губанов, 63 года — возглавлял отделение аэродинамики; в 2023 году получил 12 лет колонии.
- Валерий Голубкин, 68 лет — доцент МФТИ и сотрудник ЦАГИ; приговорён в 2023 году к 12 годам.
- Александр Куранов, 73 года — руководил научным предприятием по гиперзвуковым системам; получил 7 лет, хотя минимальное наказание по статье о госизмене обычно больше.
- Александр Маслов, 75 лет — главный научный сотрудник ИТПМ (Новосибирск); приговорён к 14 годам, в СИЗО перенёс сердечный приступ.
- Дмитрий Колкер, 54 года — сотрудник Института лазерной физики и НГУ; арестован в 2022 году, скончался в следственном изоляторе.
- Александр Шиплюк, 55 лет — директор ИТПМ; получил 15 лет колонии.
- Валерий Звегинцев, 79 лет — задержан весной 2023 года; приговорён к 12,5 года колонии.
- Владислав Галкин, 68 лет — доцент Томского политеха, приговорён к 12,5 года лишения свободы.
Пожилые фигуранты и давление
Из одиннадцати арестованных по делу восемь были пожилыми людьми — в возрасте от примерно 63 до 79 лет. Некоторым из них приговоры означают пребывание за решёткой фактически до конца жизни.
Правозащитники и коллеги отмечают, что выбор пожилых учёных для обвинений мог быть обусловлен тем, что на таких людей легче оказывать давление и добиваться признаний.
«Дело началось после громких заявлений о том, что работа по гиперзвуку представляет собой предмет пристального внимания разведок, и затем началась охота за информацией. Выбирали тех, у кого были международные контакты; то, что раньше считалось нормой сотрудничества, перестали рассматривать как допустимое и переквалифицировали в передачу секретных сведений», — говорит правозащитник.
