Россия постепенно уходит с «нефтяной иглы»: доля нефтегаза в ВВП опустилась до минимума с 2017 года

Доля добычи и переработки нефти и газа в структуре российского ВВП в прошлом году составила 13% — это минимальный показатель с 2017 года, когда Росстат начал публиковать соответствующую статистику. Формально страна действительно становится менее зависимой от углеводородов.

За год удельный вес нефтегазового сектора в экономике уменьшился на 3 процентных пункта. Даже в пандемийный 2020 год, когда мировые котировки нефти падали, а добыча сокращалась, показатель был выше — около 14%. В течение прошедшего года вес отрасли последовательно снижался: с 15,5% в первом квартале до 11,6% в четвертом.

Статистика показывает устойчивую связь доли нефтегаза в ВВП с динамикой мировых цен на нефть. За девять лет наблюдений максимум приходился на 2018 и 2022 годы (примерно 20,7% и 20% соответственно), когда баррель стоил дорого. Минимальные значения зафиксированы в 2020 году и в прошлом году.

На развитие топливно‑энергетического комплекса одновременно давят несколько факторов: международные санкции, обязательства по ограничению добычи в рамках соглашения ОПЕК+, относительно низкие экспортные цены и крепкий рубль, снижающий рублевую выручку экспортеров.

По данным Росстата, совокупный оборот нефтегазовых компаний за год сократился почти на 17% и составил около 19,9 трлн руб. Прибыль отрасли упала еще сильнее — почти втрое, на 63,9%, до 1,9 трлн руб. Доля прибыльных предприятий уменьшилась: если в 2024 году в плюсе были свыше 60% компаний сектора, то теперь — менее половины, около 49%.

Сокращение нефтегазовых доходов напрямую сказалось на федеральном бюджете. Из‑за снижения поступлений от ренты бюджетные параметры пришлось пересматривать уже весной: прогноз по нефтегазовым доходам был уменьшен примерно на 2,6 трлн руб.

По итогам года нефтегазовые доходы бюджета сократились почти на четверть — на 23,8%, до 8,5 трлн руб. Их доля в совокупных доходах упала до 22,7% против 30,3% годом ранее, что усилило зависимость финансовой системы от ненефтегазовых источников.

Формальная доля отрасли в ВВП не отражает реальной роли нефти и газа в российской экономике. Нефтегазовая рента просачивается в другие сектора через государственные расходы, повышенные зарплаты и широкие цепочки поставщиков.

Заработки в добыче нефти и газа примерно вдвое выше среднего уровня по экономике. Высокие доходы компаний и работников поддерживают потребительский спрос, строительство, услуги, региональные бюджеты. Исследователи, оценивая совокупную нефтегазовую ренту, приходили к выводу, что в «тучные» годы она может достигать примерно четверти ВВП, заметно превышая официальную долю сектора в валовом продукте.

Топливно‑энергетический комплекс, как и в позднесоветский период, выполняет не только роль поставщика энергии и экспортной выручки, но и важную балансирующую функцию для всей экономики. Через налоговую систему и государственные программы он поддерживает бюджетную устойчивость и сглаживает структурные дисбалансы.

Экономисты отмечают, что в ближайшие 10–15 лет нефть по‑прежнему будет оставаться одной из ключевых опор российской экономики и обеспечивать значительную часть доходов. Однако в качестве долгосрочного драйвера роста она уже не выглядит наиболее перспективным ресурсом: ограниченные возможности наращивания добычи и «зеленый» переход в мире сужают пространство для экстенсивного развития отрасли.

Эксперты предупреждают, что без серьезных структурных изменений добыча нефти в России будет постепенно снижаться. Речь идет не о резком провале, а о медленном, но устойчивом спаде, заложенном решениями прошлых лет, которые сформировали инерционную траекторию развития отрасли.

Чтобы развернуть эту тенденцию и выйти на устойчивый рост добычи, необходимы время, крупные инвестиции и доступ к финансовым ресурсам. Представители правительства прямо признают, что это долгий и сложный процесс.

Санкционные ограничения ухудшают инвестиционный климат в нефтяной отрасли, ограничивая доступ к технологиям и внешнему финансированию. Отдельные исследования указывают, что в начале нынешнего года инвестиции в добывающих отраслях резко сократились, что создает дополнительные риски для поддержания текущих объемов добычи и реализации новых проектов.