«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейная сага, взросление и опыт жизни при фашизме

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее книги заново открывают на Западе: наиболее заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую сами ориентируются. Феминистская тема у нее действительно важна, но для сегодняшнего российского читателя особенно значим может оказаться исторический, антивоенный слой ее прозы. На русском языке роман недавно появился в отдельном издании.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих авторок XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон написала в The New Yorker восторжеское эссе о ее автобиографической прозе, а Рейчел Каск видит в ее книгах «эталон нового женского голоса». И это лишь самые известные имена среди тех, кто отмечал влияние Гинзбург.

Сегодня Наталию Гинзбург активно переиздают, читают, обсуждают в университетских курсах и ставят по ее текстам спектакли по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в мировое культурное событие и к итальянской литературе XX века вернулось массовое внимание. Одной из заново открытых фигур стала и Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным противником фашизма; в итоге его, как и сыновей, отправили в тюрьму по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год он жил с женой и детьми в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках. Один из сыновей, Карло Гинзбург, спустя несколько десятилетий стал одним из самых известных историков‑медиевистов.

После войны Гинзбург переехала в Турин и стала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее покойный муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В это же время она опубликовала собственный перевод первой части «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько книг, принесших ей широкую известность, — прежде всего автобиографический роман «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за литературоведа, специалиста по Шекспиру Габриэля Бальдини, — и переехала к нему в Рим. Оба супруги в эпизодических ролях снялись в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось зараженным, и в возрасте 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз пережила вдовство. В браке у них родилось двое детей, оба — с инвалидностью; сын умер младенцем.

В 1983 году Наталия Гинзбург занялась политикой: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и добивалась легализации абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней продолжала редакторскую работу в «Эйнауди», где, в частности, готовила итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

На русском языке интерес к Гинзбург сформировался уже после того, как ее книги стали активно переводить и обсуждать по‑английски. В России ее начали издавать качественными литературными переводами: уже вышли два наиболее важных романа — «Семейный лексикон» и «Все наши вчера».

Эти два произведения близки по тематике и сюжетной ткани, поэтому знакомство с авторкой можно начинать с любого из них. Но важно учитывать различие в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная книга и лишь на треть — очень грустная, тогда как «Все наши вчера» устроены наоборот: чаще приходится переживать и печалиться, а эпизоды радости, когда они все‑таки появляются, нередко оказываются по‑настоящему комическими и заставляют смеяться вслух.

«Все наши вчера» — это роман о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшие представители буржуазии, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одной семье растут осиротевшие мальчики и девочки, в другой — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга. В начале романа персонажей очень много, действие разворачивается на фоне вроде бы «мирной» повседневности при фашистском режиме. Но затем в страну приходит война, и повествование резко меняется: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью Муссолини и ощущением, что разрушенная страна не вполне понимает, что ждет ее дальше, тогда как уцелевшие члены двух семей собираются вновь в родном городе.

Среди героев особенно заметна Анна, младшая сестра из обедневшей семьи. На глазах читателя она проходит путь от растерянной девочки к взрослой женщине: влюбляется, переживает первую драму — незапланированную беременность, затем уезжает в деревушку на юге Италии и в самом конце войны сталкивается со второй тяжелой утратой. К финалу романа Анна — уже мать и вдова, человек, который узнал горе войны, чудом уцелел и теперь хочет только одного: вернуться к родным, которые еще живы. В ее образе легко увидеть автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевой мотив в творчестве писательницы. Она не идеализирует родственных уз, но и не обрушивается на них с инфантильным обвинительным пафосом. Ей важно внимательно проследить, как именно функционирует этот маленький мир: как распределяются роли, как люди утешают и ранят друг друга, какие привычные формулы сопровождают будни и праздники.

Особое внимание Гинзбург уделяет языку семьи. Ее интересует, какие слова и интонации возникают в шутках и ссорах, как сообщают о плохих и хороших новостях, какие выражения переживают десятилетия и остаются с нами даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь заметно влияние Пруста, которого она переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как тонкие оттенки семейного языка связаны с глубинной памятью и нашими представлениями о себе.

Бытовые сцены, которые у Гинзбург составляют основу повествования, требуют предельной лаконичности. «Все наши вчера» написаны простым, почти разговорным языком — тем, который мы используем ежедневно, болтая, сплетничая или оставшись наедине с тяжелыми мыслями. Писательница сознательно избегает высокопарной риторики и возвышенного пафоса, противопоставляя этот спокойный, точный стиль ораторскому языку фашизма и любому тираническому сладкогласию.

В русских переводах этой прозы удалось сохранить многообразие эмоциональных оттенков речи персонажей: их шутки, оскорбления, признания в любви и вспышки ненависти. Благодаря этой работе «Все наши вчера» читаются живо, без ощущения музейной дистанции, хотя речь идет о событиях почти вековой давности.

За рубежом и в русскоязычной среде Наталию Гинзбург воспринимают по‑разному. В англоязычном мире ее книги вернулись к читателю около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне интереса к современной феминистской литературе. Поэтому многие влиятельные писательницы сначала увидели в ее текстах прежде всего пример «нового женского голоса» — честного, будничного, без украшений.

В России же переиздание Гинзбург происходит на фоне совсем иной исторической ситуации, когда само ощущение «мирного времени» становится скорее воспоминанием. На этом фоне особенно остро воспринимается антивоенное измерение ее прозы, рассказы о выживании в фашистском и милитаризованном государстве, о повседневности, в которую постоянно вторгается история.

При всей горечи Гинзбург сознательно избегает ложных утешений, но ее книги не выглядят безнадежными. Напротив, биография писательницы и ее романы позволяют иначе, более трезво и зрело, взглянуть на собственную жизнь в трагическое время. Уже одно это — веская причина, чтобы открыть «Все наши вчера» и другие книги Наталии Гинзбург.