Ирина Вербловская: писательница, диссидентка и хранительница памяти Петербурга

Этим летом Петербург простился с Ириной Вербловской (1932–2026) — писательницей, автором исследований «Горькой любовью любимый. Петербург Ахматовой» и мемуаров «Мой прекрасный страшный век», краеведом, диссиденткой и бывшей политзаключённой.

«Сейчас это звучит смешно: мы сидели, попили чай, она приготовила винегрет — и это стало компроматом», — вспоминает дочь Ася Миллер.

«За такие слова в 1957 году можно было получить срок. Её арестовали 28 марта 1957 года. Следили за венгерским восстанием, за советской властью и за её близким Револьтом Пименовым; интересовали дневники, записные книжки и знакомые — и, как выяснилось, винегрет».

Вербловская получила два года, затем срок увеличили до пяти.

На коленях у Кирова

Она родилась 14 мая 1932 года в Ленинграде. Её дед Исаак Вербловский переехал в Петербург на рубеже XIX–XX веков, открыл зубоврачебный кабинет и был одним из немногих евреев, кому позволялось жить вне черты оседости.

Мать Ирины, Наталья, под влиянием знаменитого юриста Анатолия Коня поступила на юридический факультет Петроградского университета. Культурный климат дома Коня повлиял на образование и воспитание детей.

В 1929 году отца и мать выслали на три года за связи с иностранцами; вернулись в 1932 году. В семье появилась двойня, и две комнаты в большой коммуналке на Петроградской стороне стали их домом; соседям улыбалась атмосфера взаимопомощи.

Бабушка Ириной и Юрой Вербловских владела немецким, английским и французским языками, давала уроки детям артистических семей и знала Ягоду.

Когда в 1937 году арестовали маму, дед обратился к знакомым адвокатам, и через день её выпустили. Так началась активная политическая жизнь мамы, о которой позже рассказывала её дочь.

Летом 1941 года мама Иры и Юры умерла от туберкулеза. Первую блокадную зиму семья провела в Ленинграде.

Во время войны семья эвакуировалась: Башкирия, Бийск; бабушка умерла в 1943 году, отец пытался помогать днежной поддержкой, но часто деньги возвращались. Впереди был тяжёлый путь к дому — Ленинграду.

«Я чувствовала тревогу, когда возвращалась в город: разрушения были, но сердце каждого дома меня принимало снова».

В 1949 году она окончила школу и в течение года переехала в Тарту, затем перевелась на исторический факультет ЛГУ и закончилa там в 1954 году. В 1953 году она смогла увидеть Сталина в гробу.

После университета она год работала учителем в Архангельской области, вернувшись в Ленинград и занимая должность в БАН, где познакомилась с Револьтом Пименовым.

Красный как знамя винегрет

Револьт Пименов — математик и правозащитник, чьё имя связано с венгерскими тезисами и самиздатом. Его арестовали в 1957 году за листовки против безальтернативных выборов и осуждали на десять лет; позднее освободили досрочно и сослали на пять лет.

Ирина Вербловская стала его гражданской женой и позднее описала эпоху в мемуарах, рассказывая о дружбе и трудностях, которые пережили те, кто пытался сохранить человеческое лицо в системе подавления.

28 марта 1957 года её арестовали по обвинению в антисоветской пропаганде; компромат включал приводимый в прозе образ «красного знамени» как винегрета.

Вербловскую заключили на два года, затем срок увеличили до пяти, и она прошла через одиночную камеру, трудовые лагеря и ссылки в Мордовии и Сибири, сталкиваясь с тяжёлыми условиями и сложными отношениями внутри лагерной системы.

Таз с павлинами

Из воспоминаний Аси Миллер: мама переживала тяжёлые условия — полиневрит, тяжёлый труд, лагерные перипетии и заботу о близких. Она находила силы и училась бухгалтерскому делу.

Среди заключённых была сильная антисемитская атмосфера, однако существовала и поддержка старых евреев, а дружба и взаимопомощь помогали выживать.

Свою историю Вербловская описала в книге «Мой прекрасный страшный век», где рассказывает о встречах и судьбах женщин, прошедших через ГУЛаг и лагеря.

Две Ирины нашли друг друга в Тайшете и поддерживали дружбу долгие десятилетия, став символом стойкости и памяти.

После освобождения Ирину Вербловскую поддерживали друзья в Москве и Питере; позже она вспоминала о городе и своей родине: «Город — моя родина, и никакой другой у меня нет».

В интервью 2019 года Вербловская размышляла о будущем страны и о том, как важно хранить память о репрессиях — чтобы город никогда не забывал своё прошлое.

Именно Петербург стал для неё не просто местом проживания, а историей и культурой, которую она передавала людям через экскурсии и письма памяти.