Русский рэп, который раньше по большей части старался держаться в стороне от публичной политики, после 2022 года заметно изменился. Некоторые артисты начали использовать язык силы, военные образы и прямо обращаться к теме войны; другие лишь вплетают политические метафоры в привычные мотивы — улицу, статус и эмоции.
В тексте встречается ненормативная лексика.
Айсгергерт: от «воровской» лирики к имиджу силы
Один из самых заметных современных исполнителей прошёл путь от лирики о криминале к трекам с явным отсылом к силовым структурам и патриотическим кодам. Его биография — взросление в Сибири, поступление в военное училище и переезд в крупный город — во многом легла в образ артиста.
В текстах артиста появились цитаты и афористичные строчки о «чести», «встать, смирно» и о знакомстве с силовыми структурами. Показательно и то, как изменился внешний образ — из яркого «саундклаудного» стиля в более сдержанный, «маскулинный» образ.
«Че там либералы? Мы ебали НАТО»
Джон Гарик: ностальгия, патриотизм и «пауэр‑метафоры»
Другой крупный артист сочетает в творчестве отголоски старого эмигрантского рэпа с уличной эстетикой и подчеркнутым патриотическим пафосом. В его текстах и интервью часто встречается риторика о «мощи», «легендарности» и отсылки к Z‑коду.
Он ностальгирует по простым вечерам в компании, использует бытовые детали и городской сленг, одновременно вплетая политические и культурные комментарии.
Саундклауд‑сцена: шумный саунд и «солдатская» тема
Заблокированный саундклауд не перестал быть площадкой для молодой сцены: туда продолжают загружать треки без модерации и авторских претензий. Оттуда вышла волна «неформального» рэпа с тяжёлыми гитарами, мощным басом и эмоциональной экспрессией.
Лидером этой волны называют томского музыканта, который в ряде песен прямо обращается к теме боевых действий и посвящает композиции знакомым, ушедшим на службу.
«Ты давно, давно на СВО, дым пробьёт потолок / На душе оставляешь эти раны.»
Зангези: поэтика правоконсерватизма
Есть и артисты, которые занимают откровенно правоконсервативную позицию: их треки насыщены идеологическими образами, прямыми политическими лозунгами и символикой, понятной определённой аудитории. Такие исполнители звучат талантливо и убедительно, но их слушательская база остаётся ограниченной.
Визуальные приёмы — нашивки, атрибутика и прямая риторика — служат частью сценического образа и идеологической позиции.
Государственные проекты и «Рэп‑взвод»
Существуют и официально профинансированные проекты: сборники и альбомы, записанные «для бойцов», которые получают гранты от государственных и общественных фондов. Один из таких проектов получил несколько миллионов рублей на запись и распространение копий среди военнослужащих.
Критики отмечают, что такая музыка редко становится массово популярной: она может выполнять функцию терапии или поддержки для участников конфликта, но не превращается в поп‑феномен у широкой публики.
Почему провоенный рэп остаётся маргинальным
Аналитики и музыкальные критики сходятся в том, что патриотические и провоенные наративы присутствуют в современной сцене, но они не стали доминирующей формой. Большинство успешных треков и альбомов по‑прежнему строятся на эмоциях, эстетике тусовки и личных историях.
Это подтверждают и цифры: сборники и альбомы откровенно провоенной направленности собирают существенно меньше прослушиваний, чем лидеры саундклауд‑волны и популярные исполнители с более универсальными темами.
Вывод
Война изменила русскую музыкальную среду: политические и военные образы стали одним из ресурсных пластов для артиста и бренда. Однако полноформатная трансформация жанра в сторону массовой идеологической музыкальной мобилизации пока не произошла — большинство слушателей остаются верны привычным темам и эстетике.
